Следуя сочинению Платона «Республика», Шопенгауэр даже пришел к утопической мысли о своеобразной селекции, способной «облагородить человечество» на «чисто физиологическом пути размножения» — для этого следовало бы лишь «кастрировать всех негодяев и запереть в монастырь всех дур». Речь здесь шла, конечно, о «фабричном товаре природы», а не о тех, кому достало духовного усилия, чтобы отторгнуть себя от «ствола рода».

Что касается Соловьева, то наиболее противоречивый и порой даже болезненно противоречивый смысл приобретали его рассуждения именно о половой любви, а не об отношениях между полами, то есть тогда, когда они покидали яадприродную сферу. Ведь истинная любовь в восприятии Соловьева была своего рода металюбовью и преследовала высшие, над- природные цели. Земная любовь, напротив, связывалась им с чувством полового стыда, испытываемого человеком в связи с его невольным участием в «дурном деле природы».

Человек же представал как «стыдящееся животное», ощущающее «огромное, основное значение генитальной области». Истинная нравственность требовала, по Соловьеву, «действительной борьбы с плотью».