Впрочем, по Толстому, настоящая драма как произведение искусства также непременно должна иметь выраженную архитектуру. Его нежелание переводить свои произведения, даже драматические, иногда вызывало удивление. Например, его немецкие знакомые недоумевали, почему Толстой, прекрасно владея немецким языком, перепоручил перевод своей драматической трилогии из русской истории К.К.

Павловой.

С Каролиной Павловой — поэтессой и переводчицей, которая с 1850-х годов постоянно жила в Германии, особенно долго в Дрездене — связана особая глава жизни Толстого. Владея многими иностранными языками, но русским и немецким практически как родными, Павлова перевела на немецкий язык, в частности, «Смерть Иоанна Грозного» для постановки в Веймарском театре. Толстой высоко ценил их творческое содружество, сравнивая его даже с близостью Гёте и Шиллера, которые имели счастье «проверять друг друга».

Несмотря на дружескую простоту отношений с Павловой, Толстой почитал в ней особую одаренность, искренне восхищался ее переводческим мастерством, и было заметно, что переводы такого уровня он ставил не ниже классических оригиналов.