«Культура поглощается прогрессом материальной цивилизации», — писал В. Эрн в книге «Борьба за Логос», характеризуя цивилизацию в качестве законного и необходимого детища рационализма.

Нельзя не заметить, что русское противополагание фаустовского разума и деяния — Логосу соответствовало шпенглеровской оппозиции Толстой —Достоевский и далее, в целом, — противостоянию цивилизации и культуры. Однако для русских мыслителей автор «Заката Европы» все-таки оставался рационалистом, хотя и рационалистом-ролшя/гш/сож, не очень охотно подчинявшимся законам здравого смысла. В этом отношении характерно само название статьи Я. Букшпана о «Закате Европы» — «Непреодоленный рационализм».

Для русского восприятия это обстоятельство имело решающее значение, ибо связывалось, как правило, с категориями нравственности, добра и зла. По мнению Р. Касснера, своего рода игнорированием рационализма могло объясняться и столь пугавшее немцев в «хаосе» Достоевского неразличение Бога и Дьявола.

Ведь дьявольское начало во многом ассоциировалось для русского гения с пустопорожностью рационализма — выхолощенной системой как таковой (System an sich), без всякого содержания.

С понятием цивилизации, ставшего, лишившегося живой жизни души, у Шпенглера как раз ассоциировались «застывшие» законы, формулы и числа.