Для Иванова особенно важно, что Гёте, по его мнению, «обнаруживает в античном подлинно греческое»).

«Все творчески новое родится в Европе из соединения христианского начала с началом эллинским, которые, сочетаясь, творят форму- энергию, непрерывно образующую и преображающую родовой субстрат варварской (кельто-германо-славянской) души», — пишет Иванов. Здесь обозначаются важнейшие проблемы, решение которых для Иванова, как и для Гёте, потребовало путешествия в Рим — в прямом и в переносном смысле.

Это и необходимая метаморфоза христианской души, вбирающей в себя «языческие» соблазны эллинской культуры и одновременно стремящейся «отвыкнуть от половинчатости и жить в целостному добром, прекрасном». («Das Ganze ist nie ein Games» — «Целое — еще не целостное») — писал Гёте в письме Гердеру от 4 сентября 1788 года.) Это и самодостаточная равновеликость (если не идентичность!) природы и культуры (искусства). («Natur und Kultur sind zu grofi, um auf Zwecke zu gehen» — «Природа и культура слишком велики, чтобы быть целесообразными»); это и размышления о значении и смысле истории, которую способна полно

стью «пережить» и вобрать в себя даже одна человеческая душа; это, наконец, вопрос о Боге, ощущаемом, как рождающее лоно самой природы.