Если Иоанна Дамаскина можно счесть «лирическим» героем Толстого, выражающим внутренние глубины его философского и творческого мироощущения, то русский богатырь — как бы «сценический» его герой, поражающий внешним сходством с поэтом.

Многие современники Толстого писали о неповторимой противоречивости его внешности. Смолоду он сочетал в себе изнеженный артистизм европейского толка с могучей силой русского богатыря.

«Глаза у графа лазурного цвета, юношески свежее лицо, продолговатый овал лица, легкий пушок бороды и усов, вьющиеся на висках белокурые волосы — благородство и артистизм. По ширине плеч и по мускулатуре нельзя было не заметить, что модель не принадлежала к числу изнеженных и слабых молодых людей. Действительно, Алексей Толстой был необыкновенной силы: он гнул подковы, и у меня между прочим долго сохранялась серебряная вилка, из которой не только ручку, но и отдельно каждый зуб он скрутил винтом своими пальцами», — писал А.В.

Мещерский.

«.граф Толстой, этот румяный и нежный юноша, — силач аристократический  он свертывал в трубку серебряные ложки, вгонял пальцем в стену гвозди  нежная оболочка скрывала действительного Геркулеса», — вторил ему В.А. Инсарский. Сценическое видение Толстым русской истории впоследствии подтвердилось самым прямым образом, когда

он стал автором знаменитой драматической трилогии из русской истории «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Борис» и «Царь Федор Иоаннович».