Защищая человеческий гений от повиновения слепой силе рода, Шопенгауэр, в сущности, обвинял людей, подчинившихся его сладострастной власти, в равнодушии к страданиям грядущих поколений: «.за то, что один испытал наслаждение, другой должен жить, страдать и умереть,» — заключал он. Противопоставление духовной личности — роду включало в себя, по Шопенгауэру, понятия гуманизма и нравственности.

Нравственная позиция духовного человека у Соловьева также противостояла темной и слепой силе природы. Невольно сближаясь с философским пессимизмом Шопенгауэра и одновременно полемизируя с ним, Соловьев писал о неизменности «какого-то великого противоречия, какой-то роковой антиномии» в осуществлении родовых целей природы:

«Есть зло в плотском размножении, не случайное и внешнее зло тех или других бедствий, сообщаемых рождаемым вместе с жизнью, а существенное и нравственное зло в самом плотском акте, чрез который мы утверждаем собственным согласием темный путь природы, постыдный для нас своей слепотою, безжалостный к отходящему поколению и нечестный потому, что это поколение — наши отцы»