Неудивительно, что в такой ситуации образ обычного человека Фридриха фон Каммахера — также кажется особенным и даже приобретает символическое значение: он изображен стоящим на корме гибнущего судна, «связанный крепко-накрепко пылающими, незримыми нитями своей судьбы с двумя частями света» и ожидающий от восходящего на востоке солнца «новой, не столь мучительной формы существования».

Мысль о грозной, беспощадной, но вместе с тем очищающей и обновляющей силе потопа найдет отражение и в «Атлантиде» Д. Мережковского, который особенно подчеркнет, что потоп как будто «вечной радугой» соединил «два человечества» (Восток и Запад. — Г.Г.), явился «единственно общим и первым воспоминанием всего человечества».

Образ-символ Атлантиды, вынесенный и немецким, и русским писателем (уже в сочетании Атлантида-Европа) в заглавие произведений, несомненно включает в себя уже обозначенные ассоциации: корабль — «ковчег», земля — «твердь». Они, как принадлежащие разуму и труду человека, погружаются в пучину стихии — иррационального, непостижимого, поглощаются, говоря словами Мережковского, «духом Океана  духом безмерности» Этот образ соединяет не только части света и «два человечества», но и эпохи.

Так Атлантида становится «воспоминанием о будущем».