Характерно, однако, что после появления романа Гауптмана о «юродивом во Христе», критика чаще называла его автора «немецким

Достоевским», нежели сравнивала с Толстым. И это лишь на первый взгляд кажется парадоксальным, так как содержание произведения, его внутренняя форма, в отличие от явно вдохновленной личностью Толстого внешней коллизии, давали повод для таких ассоциаций. Ведь в романе Гауптмана о Квинте явно прослеживалась одна из центральных тем творчества Достоевского: о человекобоге и богочеловеке.

Так, в разговоре с Беньямином Иммануэль Квинт заявляет: «Вершить дело Бога — это призвание Сына Человеческого (Beruf des Menschensohnes)“, на что Бениамин замечает: „.это значило бы не меньше, чем из человека превратиться в Бога!?“ — „Никак не меньше, — отвечает Квинт, — это и есть призвание Сына Человеческого».

Явно полемический «ход» Гауптмана к Достоевскому осуществляется через Толстого, оказываясь при этом все-таки в центре проблематики, особенно важной именно для Достоевского. Характеризуя противоречия новой эпохи, Мережковский предварил свое философское эссе о Толстом и Достоевском словами последнего: «Произошло столкновение двух самых противоположных идей, которые только могли существовать на земле: Человек встретил Богочеловека, Аполлон Бельведерский Христа»56.