Одно из «раздумий» уподобляет жизнь и судьбу человеческую «утлому челну на реке скоропреходящего времени». Челн, подводные камни, водная стихия, человек в ее власти — ставшие шаблонными образы немецкой поэзии, которые характерны не только для лирики Уланда, но и для философских построений Шопенгауэра, также отличавшихся художественной образностью. Будет не лишним вспомнить, что, например, все лирико-философское построение повести И.С. Тургенева «Вешние воды» базируется на подобном образном «фундаменте».

Известный цикл высказываний Пруткова «Мысли и афоризмы» прямо указывает на излюбленный жанр Шопенгауэра.

Особая роль как в серьезном, так и в ироническом творчестве Толстого принадлежала Г. Гейне. Переводы, подражания, переложения «из Гейне» и «вроде из Гейне» оказывались на грани высокой поэзии и прозы жизни, иронии и самоиронии в силу того, что все это было свойственно самим немецким оригиналам.

Так, стихотворение Пруткова «из Гейне» о юнкере Шмидте, который хочет застрелиться, потому что «вянет лист, проходит лето», несомненно вдохновлено образом «девицы у причала», которая «стояла и вздыхала,/ Когда пылал закат». Но не меньший иронический запал несет и следующий «серьезный» перевод Толстого «из Гейне»:

Безоблачно небо, нет ветру с утра,

В большом затрудненье торчат флюгера:

Уж как ни гадают, никак не добьются,

В которую сторону им повернуться?