«Основная интуиция Гёте, к которой Шпенглер, по его собственным уверениям, примыкает, — интуиция, для которой „всё преходящее есть только символ" (“Alles Vergangliche ist nur ein Gleichnis”) и всё историческое и космическое волнение есть „вечный покой в Боге“ (“alles Drangen, alles Ringen ist ewige Ruh in Gott dem Herrn”) — эта интуиция остается лишь замышленной, но не осуществленной у Шпенглера», — заключил С. Франк в статье «Кризис западной культуры» (там же).

Две гётевские «интуиции», которые С. Франк отметил в качестве особенно важных для концепции автора «Заката Европы» и на которые последний действительно пытался опереться в своих построениях, весьма показательны.

Первая, происходящая из второй части «Фауста», в начале XX века стала девизом русского символизма, нового искусства, для которого «живое единство бытия и жизни» существовало в значительной мере как творческая и жизнетворческая проблема. Что же касается второй гётевской «интуиции», то она выражена в последней строке стихотворения Гёте, начинающегося словами: «Wenn im Unendlichen Dasselbe/ Sich wiederholend ewig fliesst (Когда в Бескрайнем, повторяясь/ Течет поток извечных вод)», взятого Шпенглером целиком в качестве эпиграфа к своей книге.