Как известно, Шпенглер отказался от «птоломеевской» картины мира (то есть, в данном случае — от европоцентризма) в пользу «коперниковско- го» и, по его мнению, более истинного, многостороннего видения. Федор Степун в своей аналитической статье «Освальд Шпенглер и Закат Европы» попытался обозначить один из важнейших признаков ускользающей от определений гётевской гениальности именно в отсутствии «постоянного наблюдательного пункта», в удивительном даре видеть каждое явление «из сердца самого явления». «Того, что дано Гёте, хочет Шпенглер», — заключил русский мыслитель, подчеркнув тем самым некоторое несовпадение грандиозного замысла и его воплощения.

Позднее, в 1923 году, эту мысль заострил Т. Манн в известной статье «Об учении Шпенглера», где объявил Шпенглера снобом и предателем человеческого духа, так как, не обладая, подобно Гёте, естественным благородством природного существа, он осмелился выступить против человека на стороне природы. В том же году Н. Коялович в статье «Обессмысливание смысла истории», сравнивая произведение Шпенглера с книгой Г. Уэллса о «международной катастрофе 1914 года», подчеркнул «предательство» немецкого прорицателя по отношению к западной культуре.

Почти дословно перекликаясь с Т. Манном, Коялович заявлял, что Шпенглер «ко всему готов» и ему «ничего не жаль».