Ваше мироощущение в своей первооснове языческое, просто вяехристианское, а не антихристианское свое языческое чувство Вы теперь прилаживаете к церкви, как к женственности и земле».

В упреке Бердяева снова угадывается намек на гётевское «Das Ewig- Weibliche zieht uns hinan» («Вечно-женственное возносит нас ввысь»), некий, по терминологии Иванова, эрос человеческого духа. Нелишним будет добавить здесь и высказывание другого его современника С. Соловьева, который в своей книге «Гёте и христианство» (1917) заметил: «Где кончил Гёте, там начнет Ницше.

Понять Гёте — значит понять современное антихристианское движение. Все оно — от Гёте и к Гёте.»

По наблюдениям В. Жирмунского, мистицизм XX века унаследовал от немецкого романтизма «интеллектуальную интуицию», т. е. восприятие Божества через экстаз («опьянение Богом»), а также равное упоение и жизнью, и любовью, и смертью как единым процессом, вневременным и вечным, особенно в ощущении абсолютной радости (ср. Ницше: «Радость требует вечности!»).

Для Вяч. Иванова Дионис — «бродильное начало жизни», одновременно жертва, воскреситель и утешитель; «сопрестольник» женского божества — будь то Деметра или Афродита.