Само противопоставление гения и природы обозначило романтический характер «элитарной» философии и было отчасти созвучно штюрмерскому романтизму, где человек выступал как «дух, который отстаивает в борьбе против природы свое достоинство». Таким образом, было бы вернее сказать, что Шопенгауэр апеллировал не к неким «гениям», но к человеческому гению как таковому.

Высочайшие требования, предъявляемые им к человеку вообще, и одновременно весьма лестное обращение к конкретному мыслящему человеку (редкий читатель Шопенгауэра сочтет себя «фабричным товаром природы»!) словно были призваны стимулировать гордость человеческого духа, восставшего против неподвластной ему стихии, которая уже тем «унижает» его, что равнодушно не делает различия между своим высочайшим творением и прочими бездуховными тварями. В осознании обреченности восстания против всесильной и слепой воли, которая идентична природе, а потому в значительной мере властна и над восставшим духом, — глубинная причина шопенгауэровского

пессимизма, вынужденного выбрать яадприродный (метафизический) путь самоутверждения человеческого духа — путь самоуглубления и познания.