Уже в начале 1920-х годов писатель резко высказался о «Закате Европы», считая его содержание более отражавшим личностные проблемы автора, нежели европейской культуры в целом. Гауптман был склонен рассматривать даже не гибель, а скорее отмену, или, говоря философским языком, «снятие» (Aufhebung) европейской культуры в «гегелевском смысле», когда ее «самоотрицание является одновременно и самоутверждением».

Реакция Гауптмана на произведение Шпенглера в большей мере отражает отношение писателя к высказанным в нем идеям, нежели только их неприятие. Это обстоятельство становится наиболее очевидным при обращении к русскому отклику на знаменитый трактат, появившемуся 1922 году.

Авторами книги «Освальд Шпенглер и Закат Европы» стали Н. Бердяев, А. Букшпан, Ф. Степун и С. Франк. При некоторых различиях в частных оценках немецкого трактата, русские мыслители пришли к некоторым общим выводам. Подчеркивая известную неоригинальность самой концепции Шпенглера именно для России (сходные положения и идеи уже были сформулированы ранее в работах русских славянофилов, Н. Данилевского, К. Леонтьева, Вл.

Соловьева и др.), а также ее «духовное уродство» вследствие игнорирования исторической и культурной роли христианства, авторы все-таки высоко оценили ее как «новое в европейской душе переживание».