Оно было напечатано в немецком переводе лишь в 1920 году, то есть спустя два года после выхода первого тома «Заката Европы», а немецкий двухтомник, содержавший работы К. Аксакова, А. Хомякова, К. Леонтьева, П. Флоренского, С. Булгакова, Н. Бердяева и многих других появился только через пять лет.

Но с другой стороны, Шпенглер, мысля «гностически точными символами» и объективно стремясь к мифологическим обобщениям, вряд ли нуждался в строго научной выверенности понятий. Сама атмосфера духовной жизни Германии, пусть отрывочные и случайные, но яркие и образные сведения о России могли значить для него больше, нежели подробное и систематическое изучение работ на русскую тему.

Являясь в восприятии современников одновременно и «славянофилом», и «интуитивистом» (интуитивистом — не только отвечая традиции русской мысли, но и согласно западному феномену философии жизни), Шпенглер и его «Закат Европы» словно оказались своего рода точкой соприкосновения между Россией и Европой и одновременно стали предметом дискуссии и даже противостояния.