«Как на бушующем море, которое беспредельно во все стороны, завывая, воздымает и опускает водяные горы, сидит в лодке пловец, доверяясь шаткому судну.» — писал философ в трактате «Мир как воля и представление».

Для героя Гауптмана — это символ и его собственной жизни, личной драмы. «Мой собственный корабль потерпел крушение», — заявляет он еще до катастрофы «Роланда». Здесь явно намечается противопоставление стихийного начала рациональному, причем первое воспринимается как могущественная и опасная сила.

В мироощущении Гауптмана обнаруживается связь с важным направлением философской мысли конца XIX — начала XX века — новым иррационализмом, отрицающим рациональный «научный идеал». Подобная тенденция получила развитие как в немецкой, так и в русской философии, но в последней проявилась наиболее последовательно и органично, опираясь на изначальную ал/тшрационалистическую направленность русской мысли в целом.

Русский антирационализм, не имеющий ни системного характера, ни идеологического обоснования, определял тенденцию к интуитивному, адогматическому мышлению, находившему самобытное и личностное выражение.