Однако само стремление сопоставить двух русских гениев было уже далеко не новым. Еще в 1881 году Вл. Соловьев в речи о Достоевском, назвал его «ясновидящим предчувственником» и противопоставил Толстому. В 1900 году Д. Мережковский в эссе «Лев Толстой и Достоевский» развел их как тайновидцев плоти и духа, подчеркнув при этом, что ни один из них не являет собой «лица русского народа», который «до сей поры не нашел еще лица своего». «Гениальная односторонность» Мережковского, противопоставившего двух русских гениев, нашла отражение в его книге о Толстом и Достоевском, вышедшей в Германии уже в 1903 году. С этой поры идея Мережковского о двух «ясновидцах» надолго завладела многими немецкими умами.

Его эссе в переводе на немецкий язык сохраняло свою популярность и во время Первой мировой войны.

Подобная бинарная оппозиция — в данном случае Достоевский — Толстой, — являвшаяся исконным свойством немецкого романтического

сознания и характерная еще для мистических построений Бёме, органично воспринималась немецким мифологическим мышлением XX века. Более того, сам Достоевский нередко рассматривался в одном ряду с немецкими мистиками и романтиками типа Новалиса, а вступление России в «сообщество европейского духа» воспринималось как «залог высочайшего триумфа романтизма».