В мировоззренческом пространстве мифа противоборствовали и, как правило, странным образом уживались самые противоречивые тенденции и понятия — словно сбывалась мечта о примирении непримиримого. Не случайно именно в мифе К. Ясперс надеялся примирить, наконец, философию и религию, природу и разум. Таким образом, философия, изначальной устремленностью которой была борьба мысли с мифом, сама становилась своеобразным мифотворчеством, ибо мысль приобретала значение мифа.

Пристальное внимание к отношению между мыслью, словом и бытием определили герменевтическую феноменологию М. Хайдеггера как метод «вслушивания» и даже созерцания того, что несет в себе слово.

Онтологическое содержание слова-мифа сближало его с понятием Логоса. Миф не только рассматривался как часть «работы» Логоса (К.

Юнг) или соединялся с ним как «плоть и душа» (Р. Касснер), но и подчас выступал в качестве высшей деятельности Логоса.

Мифологическое мышление, тесно связанное своим интуитивным посылом и переживанием бытия с философией жизни, закономерно соприкоснулось с исконными особенностями русского философствования с его приверженностью Логосу, слову, а не рационализму и прагматическому жизнеустройству.