Эта возможность кажется столь реальной, что Фридрих, почувствовав «тщетность всяких попыток вырваться из душащих тенет загадок

и чудес», даже испытывает искушение броситься за борт. Придя в себя, он иронически замечает, что был готов «промерить лотом, на какую глубину опустилась Атлантида».

И позднее Атлантида действительно является Фридриху, но уже в бредовом сне, в галлюцинациях, связанных с психическим расстройством после чудесного спасения из страшного кораблекрушения. Важно, что Атлантида для героя — не только мифическая страна, но и, одновременно, понятие реальное, реальное даже географически: это затонувший континент, части которого сохранились по сей день — Азорские, Канарские острова, остров Мадейра.

Действительно спасенный герой составляет свою новую библиотеку, где присутствуют и сочинения Платона, причем в переводе немецкого философа-идеалиста и романтика Ф. Шлейермахера. Однако для самого героя Гауптмана чрезвычайно важно определить, хотя бы нащупать связи между бессознательным и доступным сознанию, между сном и реальностью; он даже замышляет трактат «Жизнь как материал для мечты и сновидения».