Вторым «ликом» мифа о Достоевском как о русском хаосе суждено было стать JI. Толстому, персонифицировавшему в немецком восприятии не только его земное, плотское, «языческое», но и социальное воплощение.

Идея о «двуликости» России в смысле ее особенной религиозности и одновременно коммунистического потенциала, скорее всего была усвоена немцами именно в процессе тесного творческого взаимодействия с русскими. В статье «Двуликая Россия», напечатанной в Германии в 1920 году,

А. Салтыков, характеризуя русский хаос, возвел его к понятию ничто (nihil); исконно русской религией он объявил не христианство, не язычество, но нигилизм, а древнейшей русской «философией» — анархизм. «Хаос — стихия социалистическая, даже коммунистическая, — в нем все общее», — писал Салтыков24.

По наблюдению Т. Кампмана, автора изданной в 1931 году книги «Достоевский в Германии», русская интерпретация Достоевского в первые десятилетия XX века не только сильно влияла на его немецкую рецепцию, но даже становилась ее неотъемлемой частью.