«Застывшие формы отрицают жизнь. Числа убивают», — утверждал он.

Именно здесь Букшпан почувствовал не только противоречивость личности немецкого философа, но и ту «смиренную» гордыню разума, которая провоцирует, по Достоевскому, возникновение «подпольного сознания». В восприятии Букшпана, сам Шпенглер представал в качестве носителя своего рода «подпольного сознания». В «Записках из подполья» Достоевский как раз связал «формулу» дважды два четыре с определением прогресса, понимаемого в качестве рационально поставленной цели развития человечества. «Формула. есть уже не жизнь, господа, а начало смерти», — рассуждал «подпольный» герой Достоевского.

Следует отметить, что известный немецкий знаток Достоевского Ю. Мейер- Грефе именно в «подпольном человеке» увидел Фауста нового времени: его рождение якобы ознаменовалось первыми «подземными толчками» в Европе, ощутимыми уже во второй части гётевской трагедии.

Шпенглер, изрекший — «цифры убивают», словно еще раз продемонстрировал верность гётевскому методу: попал в «сердце самого явления», в данном случае — русского феномена «подпольного» сознания.