С одной стороны, это выводил праздник за рамки Германии, так как в нем могли принимать участие бельгийцы, голландцы, датчане и т. д. С другой стороны, в «Олимпию» был закрыт путь для евреев, что полностью соответствовало установкам гитлеровского режима. Забегая вперед, надо отметить, что «Великогерманская Олимпия» так и осталась только лишь проектом, который никогда не был претворен в жизнь. После того как началась Вторая мировая война, многим немцам стало ясно, что «нормальная» жизнь закончилась. Когда же 3 сентября 1939 года Франция и Великобритания объявили войну Германии, то Имперский спортивный руководитель Ганс фон Чаммер решил, что можно было ставить крест на всех международных соревнованиях.

По его мнению, борьба между нациями с этого момента велась не на спортивном ринге, а на полях сражений. Совершенно иного мнения придерживался Имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп. Он полагал, что международные соревнования, насколько они могли проводиться в годы войны, открывали ранее невиданные пропагандистские возможности.

Во-первых, спортивные соревнования должны были убедить немецкое население, что их повседневной жизни ничего не угрожало, то есть спорт должен был имитировать «нормальность» жизни. Во-вторых, спортивные состязания могли использоваться для пропаганды, направленной за пределы рейха. Сам факт проведения соревнований международного уровня должен был убедить противников Германии, что рейх обладал настолько огромным военным преимуществом, что на1щонал-социнныстичсский режим мог себе позволить не призывать лучших спортсменов в ряды действующей армии. Кроме этого спорт мог выступать средством для выяснения отношений с союзниками.

В первую очередь это касалось фашистской Италии, которая до сих пор не оставляла попыток конкурировать с Германией.