Лени никак не могла себе представить принцип монтажа фильма, так как даже если бы на каждое из 136 соревнований надо было потратить около 100 метров отснятой пленки, то в итоге получалось 13 километров материала — то есть шесть полнометражных кинолент. И это еще при условии того, что в ленте не были учтены: церемония открытия и закрытия Олимпиады, доставка олимпийского огня, жизнь в Олимпийской деревне и т. д. Выход из ситуации виделся только в том, чтобы решительно «отсеять зерна от плевел», то есть взять самое существенное. Но для этого было необходимо снимать движения спортсмена с нескольких точек, что превращало киносъемки в истинный каторжный труд. В это время в творчество Лени Рифеншталь вновь вмешалась политика. В канун Рождества 1935 года Гитлер пригласил режиссера на встречу в мюнхенской квартире.

Как оказалось, Геббельс ничего не рассказал фюреру о планах Лени относительно создания фильма, посвященного Олимпийским играм 1936 года. Сама же Рифеншталь заявила, что это будет последний документальный фильм в ее творческой биографии.