Поэтому после завоевания Вены и ноябрьского государственного переворота в Пруссии вокруг собрания сплотились все способные к сопротивлению элементы нации, и благодаря этому оно превратилось для австрийского и прусского правительств в камень преткновения, который надо было устранить, во что бы то ни стало.

Однако австрийское и прусское правительства придерживались по отношению к нему неодинаковой политики. Австрийское правительство хотело бы просто восстановить домартовский союзный сейм, который обеспечивал для него гегемонию в Германии; Оно только потому еще не выступало открыто со своими замыслами, что было ослаблено победоносным восстанием венгров. Напротив, прусское правительство задумывало ограбить труп революции: оно хотело злоупотребить стремлениями к национальному единству для того, чтобы достигнуть гегемонии над Германией.

И франкфуртское национальное собрание, действительно, дошло до того, что избранием прусского короля в германские императоры решило увенчать общегерманскую конституцию, которую оно, наконец, рассмотрело среди продолжительной и запутанной фракционной борьбы и окончательно приняло 28-го марта 1849 года. Но когда депутация национального собрания явилась в Берлин с этой бумажной короной, Фридрих-Вильгельм 4-й не ответил ни да, ни нет: он поставил принятие короны в зависимость от согласия германских монархов.