Вместо того чтобы вести борьбу оружием буржуазной свободы, он сам вложил это оружие в руки центра и таким образом сделал его непобедимым для своего реакционного государственного искусства, хотя хвастливо кичился тем, что никогда не пойдет в Каноссу.

Либеральная буржуазия оказалась еще глупее, чем даже сам Бисмарк: она и в данном случае просто тащилась за своим чтимым героем, хотя она не могла бы сослаться в свою пользу на то смягчающее вину обстоятельство, что она выросла в феодальных воззрениях. Даже либеральный ученый с такой мировой репутацией, как Вирхов, не счел ниже своего достоинства окрестить эту историческую сатиру почетным именем культуркампфа (борьба за культуру). Для банды прожженных грюндеров, совершавшей свой шабаш в национал-либеральной партии, «культуркампф» служил только кулисой, которая давала возможность с большим удобством производить разграбление масс.

Можно было с несомненнейшей уверенностью сказать, что если кто-нибудь с величайшими громами обрушивался «на Рим» и напыщеннее всего взывал к тени бедного Ульриха Гуттена, тот больше всего имел за собою грюндерской грязи.

Таким образом, Бисмарк и либеральная буржуазия даром потеряли первые годы новой империи. Они с несравненной близорукостью упустили небывало благоприятное для них положение, и уже ближайшие выборы в рейхстаг, состоявшиеся в январе 1874 года, принесли для них заслуженную расплату.