Государства же к югу от Майна,— Бавария, Вюртемберг, Баден и часть Гессен-Дармштадта,— повисли в воздухе; им предоставлялось, поодиночке или вместе, разыгрывать роль европейских держав или вступить в «национальную связь» с Северогерманским союзом, смотря по тому, что им нравится.

С самого начала было ясно, что такое положение не может быть длительным, и, действительно, никто не верил в его прочность. Конечно, насколько можно было заглянуть вперед, немецкие провинции Австрии были потеряны для Германии, но линия Майна не могла навсегда разорвать Германию. В битве при Кёниггреце победил не прусский школьный учитель, как говорят фразистые краснобаи о победе игольчатого ружья, а таможенный союз, который в течение десятилетий создал обширную хозяйственную территорию.

Экономические потребности этой хозяйственной области, в которой капиталистический способ производства ежедневно завоевывал новые и новые части, были той реальной почвой, из которой вырастали стремления к национальному единству. Политические узы, связывавшие эту хозяйственную территорию с Австрией, могли быть расторгнуты с тем большею легкостью, чем более они превращались в тягостные помехи ее экономическому укреплению, но тем труднее было

разложить государственно – правовыми хитросплетениями собственную экономическую связанность этой территории.