Конечно, философия Фихте была идеалистическая, так как она ставила мышление выше бытия, но идеализм Фихте отличался от идеализма Шиллера, как политическая революция отличается от эстетической культуры. Они не представляют противоположностей, неизбежно исключающих друг друга, и в особенности не являются они таковыми в современном рабочем движении; но раз они уже разделились, их нельзя попросту сопрягать под какой-нибудь общей вывеской, иначе получится безнадежная путаница. Именно в своих столкновениях с Шиллером Фихте вырабатывается в то, чем он был исторически: в революционного мыслителя, который отважился на бесконечно трудное дело,— силой своего духа пересоздать целую нацию.

Фихте не был социалистом, которым его хотят представить. Эти притязания основываются в особенности на его работе «Der geschlossene Handelsstaat» («Замкнутое торговое государство»), однако, она не имеет ничего общего с социализмом. Она скорее обрисовывает старо-прусское государство в том виде, как оно должно быть устроено по требованиям буржуазного разума.

В ней Фихте обнаруживает еще полное непонимание даже потребностей современного буржуазного общества.

Как Фихте за Кантом, так за Фихте пошел третий из наших классических философов, Георг-Фридрих-Вильгельм

Гегель (1770—1831 г.).