Однако финансовая нужда не позволяла с собою шутить. Она из года в год возрастала и, наконец, в 1847 году заставила короля объединить в соединенный ландтаг восемь провинциальных ландтагов,— не игравшее никакой роли иллюзорное представительство провинций, созданное еще его отцом,— и созвать его в Берлине: на словах — для того, чтобы исполнить обещание дать конституцию, в действительности—для того, чтобы получить «налоговый насос для абсолютизма». Но теперь уже не так-то легко было провести буржуазию. Соединенный ландтаг, прежде чем согласиться на заключение новых займов, потребовал гарантии конституционных прав, и на все убедительные представления короля устами Ганземана ответил: всякое благодушие прекращается там, где начинаются денежные дела.

После этого королю нечего было делать.

Между тем перед ним выступал еще более опасный противник в виде пролетариата, который вырастает вместе с буржуазией и сопровождает ее, как тень. Массовый пролетариат возник в сороковых годах. Крупная промышленность и крупная торговля начали подкапываться под ремесло и нарушать мелкобуржуазные формы жизни, в которых до того времени прозябало городское население.