Но кредиторов государства было не так легко провести, как подданных. Если при старом короле кое-как удавалось справиться с финансовыми делами Пруссии, то теперь невозможно было дальше оттягивать заключение новых займов, без чего нельзя было построить железнодорожную сеть, настоятельно необходимую по стратегическим и экономическим соображениям.

Буржуазия надеялась, что с восшествием на престол нового короля она приблизится к своим целям. Фридрих-Вильгельм 4-й был человек, несравненно более даровитый, чем его отец; было известно, что он ненавидит закостенелую бюрократию, совершенно неспособную понять потребности буржуазии. Но здесь случилось трагикомическое недоразумение. Романтик до мозга костей, новый король, действительно, ненавидел бюрократию, но не потому,

что она представлялась ему слишком реакционной, а потому, наоборот, что она была для него слишком революционна. Все его симпатии принадлежали феодальному дворянству, социальное преобладание которого он старался восстановить совершенно в средневековом виде. Он отказался дать конституцию, обещанную его отцом, а у буржуазии не оказалось необходимого мужества для того, чтобы принудить его к исполнению обещанного.

Брошюра Иоганна Якоби: «Четыре вопроса одного восточного пруссака», в которой он предлагал добиваться исполнения королевского обещания, как своего права, нашла в буржуазии лишь слабый отклик.