Таким образом, вновь ставился вопрос, кто же суверенен в Германии: государи или народ. Франкфуртское национальное собрание насильственно отбрасывалось к революционной позиции, которую оно покинуло к своему собственному вреду.

К сожалению, оно и здесь оказалось неспособным вести революционную политику и направлять бурное движение, которое снова начало подниматься в народе. Оно поручило имперскому правителю Иоганну, который открыто, совершал предательство в пользу Австрии, проводить имперскую конституцию на практике, да и вообще принимало всяческие курьезные постановления, относительно которых оно само наилучшим образом знало, что все это просто толчение воды в ступе.

В противоположность ему прусское правительство умело реакционно действовать. Когда оно увидало, что правительства небольших государств не обнаруживают никакой склонности договариваться с ним на основе имперской конституции, и что нарастающее массовое движение ополчается за имперскую конституцию, не ради, а вопреки императору-Гогенцоллерну,— оно сбросило маску и открыто порвало с национальным собранием. В то же время оно пригласило на общие совещания в Берлин германские правительства, которые будто бы вместе с ним обнаруживали желание создать единство Германии, и тогда же обещало оказать этим правительствам необходимую помощь «при опасных кризисах».