Но из их кандидатов был избран только Бебель. Либкнехт и Швейцер не прошли в рейхстаг, и Швейцер, диктатура которого все больше отживала свое время, вообще вышел из германского рабочего движения.

Господствующие классы с великим шумом возвещали, что военные бури смели с лица земли и докучливый рабочий вопрос, но революционная Парижская Коммуна разом опровергла эти пророчества. Во всех германских странах, где только был сознательный пролетарский класс, громкие выражения восторга были его ответом на мужественное восстание парижских братьев. Ни у лассальянцев, ни у эйзенахцев не было никаких колебаний.

В многочисленных массовых собраниях они заявили о своей солидарности с социальной революцией в Париже, и газеты обоих направлений с одинаковым презрением высмеивали «наивное бесстыдство» некоторых буржуазных газет, которые требовали от германской социал-демократии, чтобы она отреклась от Парижской Коммуны. Точно так же Бебель и в рейхстаге выступил в защиту Коммуны, как дела всего европейского пролетариата.

Впоследствии Бисмарк признавался, что эта речь Бебеля была тем «лучом», который просветил его относительно сущности социал-демократического движения. С этого времени он изыскивал средства для борьбы с ним и его подавления, как врага, по отношению к которому общество и государство находятся в состоянии необходимой самообороны.