Однако Бисмарк рассчитывал, что он толкнет их на улицу, если, совершив государственный переворот, отнимет у них всеобщее избирательное право. Он приступил к подготовке этого государственного переворота и в октябре 1889 года внес в карательный рейхстаг законопроект, который должен был увековечить закон о социалистах, причем в нем усиливались «судебные гарантии» и вносились еще некоторые смягчения столь же комического свойства. Бисмарк знал, что национал-либералы на это не пойдут, так как «злополучный закон», который приводил к ускоренному росту социал-демократии, был жестоко опорочен и в либеральных кругах.

Но они все еще были так жалки, что за свое согласие на увековечение закона хотели требовать лишь отказа от полицейских полномочий, производить высылки на основании §28, так как эти полномочия оказались наиболее обоюдоострыми из всех обоюдоострых пунктов закона и стяжали дурную репутацию даже у самых ограниченных полицейских душ. Юнкера тоже были готовы голосовать за закон, «смягченный» таким образом, и император в совете короны высказался за его принятие. Но Бисмарк противился, однако, он не объявлял публично и официально, что «смягченный» закон для него неприемлем, а, двусмысленно высказываясь за кулисами, поощрял юнкеров голосовать против закона, если полномочия на производство высылок, предоставляемые полиции параграфом 28, будут вычеркнуты.