Но буржуазия охотно с этим мирилась, так как германская армия ударами прикладов широко открывала для нее ворота мирового рынка. Правда, дождь миллиардов в своей подавляющей части достался главным образом военному государству: для того, чтобы расплатиться с долгами, на выдачу пожалований и пенсий, на постройку крепостей и казарм, на обновление запасов оружия и

военного снаряжения. Тем не менее, огромное увеличение свободного капитала и находящегося в обращении количества денег вызвало сильный подъем молодой крупной промышленности. Концентрация капитала распространилась на все отрасли промышленной жизни. В годы 1871—1873 акционерный капитал увеличился более чем на 1200 миллионов талеров,— почти на всю сумму французского военного вознаграждения. Банковые учреждения и промышленные общества в самом пестром разнообразии вырастали, как грибы после дождя.

Основывались многочисленные горные и железные заводы, массами проектировались железные дороги. В этом диком шабаше спекуляции буржуазия утратила последние следы своей политической линии.

Она пресмыкалась перед «величайшим человеком столетия», который дал ей все это золотое великолепие. Что касается Бисмарка, он пренебрежительно относился ко всем выражениям энтузиазма, считая излишним отвечать на них. Как и раньше, он железной рукой подавлял все политические притязания буржуазии.