Но идейный мир Бёрне был ограничен. Он сжился с мелкобуржуазно-демократическими воззрениями, и его политическое понимание не шло дальше определенных границ. У него не было сколько-нибудь глубокого понимания ни германской философии, ни французского социализма.

В этом отношении его далеко превосходил человек, которого еще и теперь, как будто он жив, государи, помещики и попы чтят дикой ненавистью.

Генрих Гейне (1797—1856 г.) занимает совершенно исключительное и ни с кем несравнимое положение не только в германской, но и в мировой литературе. Нет другого современного поэта, в произведениях которого краски и формы трех великих миросозерцаний, сменявших друг друга в течение столетия, так гармонически сливались бы в целостное единство художественной индивидуальности. Сам Гейне называл себя последним королем красочной романтики, и, однако, романтика исчезала из мира от звука его ясного смеха.

Гейне всегда вел борьбу за идеи буржуазной свободы, и, однако, он же раскаленным железом заклеймил всю половинчатость и двойственность буржуазного либерализма. Гейне немало сделал в том направлении, что он открыл коммунизм в его живой реальности и всегда предсказывал неизбежность его будущей победы; и, однако, он никогда не мог преодолеть внутреннего содрогания перед коммунизмом.

Подобно Бёрне, Гейне был тоже еврей по происхождению.