Таким образом, Фихте примыкает к диалектическому методу древнегреческой философии.

Нам незачем подробнее останавливаться на игре Фихте философскими понятиями. Он уже сам обломал острее своих бесчисленных удачных и неудачных острот, приуроченных к его «я» и «не-я», выдвинув положение: какую философию выбирают, зависит от того, что за человек ее выбирает. Как философия Канта, в конечном счете, вытекает из того, что Кант никогда не вылезал из шкуры филистера, так философия Фихте, который был сыном нищенски бедного ткача лент из Верхнего Лаузица, в конечном счете, объясняется тем, что этот сын пролетария с головы до пяток был революционер. Фихте ясно и недвусмысленно провозгласил атеизм и право на революцию, которое отрицалось Кантом. Для Фихте была понятна национальная идея, о которой у Канта не было ни малейшего представления.

Он, в противоположность Канту, не различал полноправных граждан государства и членов государства, у которых было лишь половинное право: он возвестил, что призвание немцев — создать истинное государство права, построенное на равенстве всего, что имеет человеческий образ.

Как ум Канта питался естественными науками, так ум Фихте — историческими науками. И если для Канта историческая жизнь народов была книгой за семью печатями, для Фихте она была открытой книгой.