Прошел год,— и глубочайшая причина раздора между братскими партиями была устранена.

Император и империя. С того времени, как Бонапарт задержал на полпути революцию сверху, и с того времени, как был создан Северогерманский союз, сложилось явно неустойчивое положение; затаенная, но жестокая война не прекращалась между Бисмарком и его парижским прообразом.

В первое время она велась дипломатическим оружием, и не Бонапарт старался обострить ее в войну, которая решает жребием из железа. Он знал, что после первого же потерянного сражения его трон навсегда рухнет, но трудности его внутреннего положения гнали его вперед. Чтобы устранить их, он должен был добиться какого-нибудь успеха в области иностранной политики и таким способом восстановить свой престиж, тяжело пострадавший благодаря успехам прусского оружия в 1866 году. Он вступил в бесконечные переговоры с Данией, Италией и Австрией,- чтобы создать подавляющую наступательную коалицию против Северогерманского союза.

Он предпочел бы чисто дипломатическим путем добиться каких-нибудь «компенсаций» землей и людьми, но на это не мог и не хотел пойти Бисмарк.

Война с Бонапартом была для него очень кстати, как наиболее удобное и хорошее средство для того, чтобы опруссачить теперь и южную Германию.