Только один из них, Иоганн Якоби, вместе с небольшой кучкой идеологов в несколько сотен человек, рассеянных по всей Германии, составляли еще решительную оппозицию. Якоби называл революцию сверху делом противозаконного насилия и заявил, что перед лицом врага свободы законные требования народа никогда не умрут. Но и он по существу был формальным политиком, у него не было сколько-нибудь глубокого понимания внутренней связи исторического развития.

Какого бы уважения ни заслуживало его мужество, какое бы почтение ни вызывал его характер, его политика была осуждена на бесплодие, пока она ограничивалась тем, что проклинала прусские победы, которые будто бы создали в Германии более тягостное положение, чем даже в дни блаженной или недоброй памяти союзного сейма.

Если таким образом буржуазный класс оказался совершенно несостоятельным, то в дни Северогерманского союза из рабочего класса выросла новая сила, которая сумела понять историческую необходимость революции сверху и так же сумела уяснить себе, что победить ее может только революция снизу.