Людвиг Фейербах (1804—1872 г.), в свою очередь, сделал еще шаг вперед дальше Бруно Бауэра: он выступил против самой гегелевской философии, показав, что она является последней опорой теологии, и что, не расставшись с философией Гегеля, нельзя расстаться и с теологией. Гегелевское учение, что действительность возникла из идеи, вещи—из понятий, есть просто философское выражение того, что бог сотворил мир. В своей работе о «Сущности христианства» Фейербах снова возвратил действительному человеку его права. Он говорил: развившийся из действительности, существующей независимо от всякой философии, человек — высшее существо для человека. Не существует ничего, кроме человека и природы.

Небесные существа суть лишь создания человеческой фантазии, лишь фантастические отражения человеческого существа. Как человек — высшее существо для человека, так и высший закон для человека — любовь не к богу, а любовь к человеку.

Фейербах совершенно порвал с философским идеализмом и возвестил философский материализм. Но и для него оставался последний шаг, которого он был не в состоянии сделать. Стойкий демократ в духе своей философии, он всегда вызывал величайшие подозрения правительств.

Он не получил никакой академической кафедры, и его бедность, делающая ему честь, прикрепила его к уединенной деревне, где он оставался более или менее отрезанным от исторического мира.