Это имело для юного Маркса в некоторых отношениях столь же решающее значение, как в других отношениях тот факт, что он родился в той части Германии, которая всего основательнее была вскопана плугом французской революции.

После нескольких веселых семестров, проведенных юношей Марксом в рейнском университете Бонна, и после совершившейся в юных годах помолвки с девушкой, которой предстояло сделаться таким же благородным другом рабочего класса, как сам Маркс, озабоченный отец, бывший германским и даже прусским патриотом, отправил своего юного беззаботного потомка в Берлин, где он должен был набраться солидности и разума. Ничто не влекло в Берлин молодого Маркса, который любил свою облитую солнцем родину,— и меньше всего влекла его гегелевская философия, остававшаяся совершенно чуждой ему. Только случайность привела его в кружок берлинских младогегельянцев, группировавшийся вокруг Бруно Бауэра.

С последним Карл Маркс сошелся ближе всего,— как раз в то время, когда в Бауэре начали созревать идеи его критики евангелия, положившей начало новой эпохе в этой области.

Так как Бауэр старался показать, что христианская религия представляет духовный продукт античного мира, то было необходимо основательное изучение греко-римских философских школ, учения которых оказали свое действие на формирующуюся христианскую веру.