Политическая организация германского рабочего класса была разрушена, но нельзя было разрушить его экономическую организацию,— для этого пришлось бы уничтожить современную цивилизацию, тот самый механизм капиталистического производственного процесса, которым рабочий класс объединяется, дисциплинируется и организуется. Этот механизм открывал тысячи способов для того, чтобы сговориться, причем не было нужды прибегать к опасному и обоюдоострому средству иерархически расчлененной тайной организации. Каждый день совместной работы в крупных промышленных мастерских, всякая форма товарищеского объединения: культурно-просветительное общество и читальня, клуб курильщиков или танцевальный, всякая воскресная экскурсия за город, всякая праздничная прогулка,— все это обращало ни во что усилия полиции разбить социал-демократическую организацию.

Эта организация,— которая, в зависимости от местных условий, принимала самый разнообразный характер и умела сообразовать самооборону со всякой формой нападения,— была тайной лишь постольку, поскольку она должна была оставаться тайной, чтобы обеспечить пролетариату одинаковые права с другими классами населения. Потому-то она и была морально так же непреодолима, как была незыблема экономически.