Но это существо должно было раскрыться, когда июльская революция во Франции вызвала новую жизнь и в Германии; и как только эта революция впервые вызвала на всемирно-историческую арену новую силу, современный рабочий класс, из философии Гегеля зародился научный коммунизм.

Отдел четвертый.

Между двух революций. На повороте.

Реакций, тяготевшая с 1815 года над Европой, была логическим следствием того исторического факта, что аристократическое правительство Англии в союзе с феодальными державами европейского континента низвергло наследника французской революции. Но столь же логично, что все попытки восстановить феодальный общественный строй, в конце концов, должны были разбиться о сопротивление новых общественных классов, которые сделали буржуазную революцию. Эти классы не могли примириться с реставрацией, которая вплотную добиралась до них.

Конечно, в восточной Европе они были развиты пока настолько слабо, что не могли стоять на собственных ногах. Мы не будем говорить о русском колоссе, от первобытного варварства которого вообще отскочил удар революции. Габсбургский деспотизм в том виде, как он был представлен Меттернихом, удерживался благодаря тому, что он натравливал друг на друга различные нации и народцы многоязычной Австрии и, пользуясь своим влиятельным положением в германском союзном сейме, подавлял всякое сколько-нибудь свободное движение в Германии.