Получив по телеграфу известие об этом маленьком происшествии, все историческое значение которого было бы достаточно исчерпано, если бы в полицейской хронике газет о нем упомянули в трех строчках, Бисмарк послал из Фридрихсруэ телеграфный ответ: исключительный закон против социал-демократии. Вместо того, чтобы объявить это высоко-политическое требование плохой шуткой, которая была в особенности неуместной в виду того печального факта, что Гёдель, являясь жертвой капиталистического хозяйства, своей курьезной стрельбой хотел обратить внимание общества на свою интеллектуальную, моральную и физическую нужду,— вместо этого весь либерализм предпочел до последних пределов раздвинуть это жалкое начало жалкой бессмыслицы.

Все либеральные газеты то отдавались восторгам по случаю «чудесного спасения императора», то предавались глубокомысленным размышлениям на тот счет, что испорченный пистолет Гёделя: чуть-чуть «не повернул всю мировую историю». В действительности «чудесной» была только та самоотверженность, с какой либералы поспешили дать «всемирной истории» как раз тот поворот, к какому на их пагубу вел Бисмарк.