Много больше неясности было в позиции буржуазной оппозиции,— прогрессистов и клерикалов, составлявших 160 голосов; они не хотели, и слышать о законопроекте, но ничего не имели возразить против более сурового угнетения рабочего класса; только оно должно осуществляться не исключительными законами, а в порядке «общего права»; прогрессисты и клерикалы заявляли о своей полной готовности выполнить «пробелы» последнего в духе, враждебном рабочим. В действительности их озабочивало только одно: как бы безграничные полномочия, затребованные Бисмарком для полиции, не стали применяться не только против пролетарской, но и против буржуазной оппозиции. Когда прогрессистских и клерикальных политиков успокоили на этот счет, они не отбросили закона о социалистах, как могли бы его отбросить; таким образом, обильный поток громких фраз, излитый ими во время первого чтения законопроекта, стоил не больше, чем ветер, который завывает в трубе.

Решение зависело от национал-либералов, которые сначала плясали, как медведи на раскаленных плитах, но затем стали плясать, послушно подчиняясь кнуту Бисмарка, в особенности, когда он, желая справиться с их первоначальным упрямством, обратился к ним с любезным вопросом, уж не жаждут ли они повторения таких выборов, как проведенные после покушений.