Сохранявшиеся сначала в тайне оборонительные и наступательные союзы с ними, которые выговорил за это Бисмарк, представляли для него большую ценность, чем несколько квадратных миль баварской или швабской земли. Что касается бравого Бонапарта, который теперь скромно напомнил о желательных «компенсациях», то Бисмарк обошелся с ним по поговорке: «вор у вора дубинку украл». Он стал с этого времени разыгрывать из себя строгого хранителя германской чести,— не из национальных убеждений, которые по-прежнему были чужды ему и его королю, а из правильно понимаемых интересов германской политики.

Он, как и раньше, сумел «отсрочить» удовлетворение вожделений Бонапарта к германской территории, но это было только приманкой, которая должна была заманить лисицу в капкан.

Но на полях сражений в Богемии была разбита не только Австрия, но и либеральная буржуазия. Прежде чем разразилась война, Бисмарк распустил палату депутатов, и новые выборы, состоявшиеся 3-го июля, в тот самый день, когда при Кениггреце разыгралось решительное сражение, разбили прогрессистское большинство. Господствовавшая до того времени партия и без того раскололась.

Ее наибольшая часть, ослепленная военными успехами Бисмарка, выступила как национал-либеральная партия. Эта новая партия похоронила все идеалы свободы, поскольку таковые были у буржуазии, и нашла утешение в удовлетворении своих капиталистических интересов.