Они постарались заглушить голос своей политической совести, обставив «законными гарантиями» ту открытую грамоту, которую они выдавали полицейскому произволу. Бисмарк, приняв выражение честной лисы, начал обдумывать это изобретение сухой воды. Он обещал с самой нежной заботливостью относиться ко всем справедливым стремлениям рабочего класса,— необходимо будет только пресечь переворотные замыслы бессовестных демагогов. Так приятно звучала арфа птицелова, пока птицы не сели на клей. Конечно, Бисмарк прекрасно знал, что, как только он откроет Эоловы меха этого закона, первый же порыв ветра сметет со стола национал-либеральные карточные домики.

Из всех «смягчений», внесенных национал-либералами в правительственный законопроект, заслуживает некоторого упоминания только ограничение времени действия закона,— сначала 21/2 годами.

Когда 19-го октября закон был принят 221 против 149 голосов, правительство попросту попрало ногами все полуобещания и полные обещания, которые оно дало относительно «лояльного применения» вручаемых ему полицейских полномочий. Оно действовало, таким образом, как если бы весь закон состоял из одного единственного параграфа: рабочий класс, лишенный всякой защиты, отдается на полный произвол и хитрость полиции.