Он говорил, что если партия прогрессистов хочет оставаться на пути бумажных протестов и резолюций, то она будет побеждена министерством Бисмарка, как это и случилось в действительности. В противоположность этому Лассаль предлагал совершенно устранить иллюзорный конституционализм, полезный только для правительства: пусть палата депутатов откажется от всяких переговоров с правительством, пока оно не приостановит своих противоконституционных расходов. Это было так вразумительно, что на момент должно было ошеломить даже прогрессистскую партию. Без народного представительства, дававшего необходимую гарантию кредиторам государства, министерство Бисмарка так же село бы на мель банкротства, как сел домартовский абсолютизм.

И, пожалуй, партия прогрессистов пошла бы на это, если бы предложение Лассаля сводилось исключительно к тому, чтобы добиться победы только в данном столкновении с Бисмарком. Но тактика Лассаля,— и он сам меньше всего это скрывал,— по своим практическим результатам шла много дальше данного конкретного случая. Она выступала против жалкой прусской конституции вообще.

Между тем буржуазия слишком хорошо знала, почему она, несмотря ни на что, так цепляется за эту конституцию: пусть у буржуазии конституция брала ложками,— у пролетариата она брала ведрами.