В этих попытках мелкая буржуазия и рабочий класс шли еще рука об руку. Буржуазия была еще настолько близорука, что она бесконечно меньше боялась «простых конфликтов» между фабрикантами и рабочими, чем якобинских традиций, которые все еще оставались живучими среди мелкой буржуазии. С такой точки зрения она рассматривала даже первое пролетарское восстание, попытку которого уже весной 1831 года сделали голодающие лионские шелкоткачи, выступившие с лозунгом: «Жить, работая, иль умереть, сражаясь!»

Это восстание было голодным бунтом без ясной программы. Подавляющие военные силы быстро справились с ним. Не больше удачи было во втором восстании, которое весной 1834 года начали опять-таки лионские шелкоткачи, сообща с парижскими мелкобуржуазными республиканцами. После того, они, во главе с Барбесом и Бланки, организовали тайное «Общество времен года», с определенной программой и определенной тактикой.

Но коммунизм, проповедуемый этим обществом, строился лишь на буржуазно-идеологическом требовании равенства, и столь же несостоятельным оказалось предположение, будто достаточно горсточки решительных заговорщиков для того, чтобы овладеть государственной властью. 12-го мая 1839 года, когда Барбес и Бланки сделали попытку восстания, она, после нескольких часов кажущейся удачи, была разбита.