При такой точке зрения война сделалась популярной. Из-за всех дипломатических маневров массы увидали только необходимость предохранить национальное существование Германии от всякого вмешательства заграницы, а Бисмарк, в свою очередь, старался представить войну чисто оборонительной войной, войной против французского правительства, а не против французского народа. Правда, Бебель и Либкнехт не позволили провести себя и, когда в северогерманском рейхстаге обсуждался военный заем, воздержались от голосования.

Но они вызвали, таким образом, действий решительные возражения даже в эйзенахской фракции: находившийся в Брауншвейге руководящий комитет последней соглашался с лассальянцами в том отношении, что, по его мнению, рабочий класс Германии тоже должен поддерживать эту войну, пока она остается оборонительной войной против бонапартистских нападений.

Благодаря предательской политике господствующих классов, эти новые распри в молодом рабочем движении быстро закончились. Едва битва при Седане низвергла французскую империю и таким образом создала возможность мирного соглашения между двумя величайшими культурными народами европейского континента, как Бисмарк через буржуазию выдвинул требование аннексии Эльзас Лотарингии и тем самым превратил войну в незамаскированную завоевательную войну.