Как человек, более искусный в черной магии, Бисмарк сумел придать объявлению войны Бонапартом такой оборот, что оно принимало вид неожиданного злодейского нападения; в этом помогла ему та ловкость рук, с какою он превратил смысл эмской депеши в его прямую противоположность, та изумительная наглость, с какою он отрицал свое участие в кандидатуре принца Гогенцоллерна, и т. д.

В то время как буржуазия, опьянев от восторга, по ту и по эту сторону Рейна шла за своим Бонапартом, рабочий класс и по ту и по эту сторону Рейна уяснил себе династический характер войны. Но принципиальный протест против войны, выраженный германскими и французскими рабочими в адресах и собраниях, не мог остановить неумолимого хода вещей и не мог даже устранить практического вопроса, чья победа имела бы более роковое значение для культурных интересов Европы. Победа Наполеона знаменовала бы не только поражение французского рабочего движения, но и преобладание бонапартизма в Европе, и окончательное раздробление Германии.

Таким-то образом, при всем принципиальном осуждении династических войн, рабочий класс Германии фактически делал ту оговорку, будто на этот раз нарушителем мира является Бонапарт, и будто Германии приходится принять оборонительную войну, как неизбежное зло, если только нападающий не будет своевременно устранен французской нацией.