Во всех случаях социал-демократические депутаты голосовали одинаково, и вообще между ними было только одно различие, о котором стоит упомянуть: в организационном вопросе. Эйзенахцы находили, что организация у лассальянцев слишком строгая, лассальянцы — что организация у эйзенахцев слишком слабая.

Но здесь Бисмарк сломал последнюю перегородку, которая еще разделяла два течения германского рабочего движения. Он призвал в Берлин прокурора Тессендорфа с той целью, чтобы уничтожить социал-демократические фракции процессами на основании растяжимых параграфов уголовного уложения, и этот продажный карьерист сделал все лежащее в человеческих силах, чтобы выполнить данное ему грязное поручение. Но так как дело у него не шло, то он напал на блестящую мысль,— разрушить социал-демократическую организацию: при своей глубоко бюрократической ограниченности он воображал, что герцогом делает только мантия. С помощью послушных судов ему очень скоро удалось разрушить организации, как лассальянцев, так и эйзенахцев, хотя все эти меры стояли в вопиющем противоречии даже с прусским законом о союзах. Миновали те времена, когда реакция еще считалась хотя бы со смыслом и текстом своих собственных законов.

Она быстро отказалась от этой роскоши, как только рабочее движение стало перерастать ее силы.